Ирине Константиновне Садохиной восемьдесят. Журналистам нашей области представлять ее не надо: большая часть жизни у нее связана с этим творческим сообществом. Сначала с нерехтской районной газетой, а потом кураторством прессы в областном комитете партии, а позднее в администрации региона.

Ей 80, а живет она так, как многие не рискнули бы и в 50. Только перечисление круга ее сегодняшних забот впечатляет. Есть дочь, зять, внуки, сад, рассада весной, изысканные заготовки по осени, помощь, общественная работа в городском совете ветеранов, организация мероприятий, экскурсий, праздников, написание сценариев, презентации книг, выступления перед школьниками, председательство в нерехтском землячестве и наблюдательном издательском совете газеты «Костромские ведомости»…

Это, конечно, не все. Это то, что вспоминается навскидку, когда удавалось быть свидетелем ее хлопот. Словом, редкое разнообразие творческих интересов и планов.

О РАБОТЕ

— Ирина Константиновна, в своей профессиональной жизни вы были и педагогом, и журналистом, и партийным работником, и госслужащим. А ваша любимое место?

— Каждый этап моей жизни по-своему интересен. Конечно, самые дорогие для меня годы связаны с Нерехтой. Там родители, самые лучшие на свете. Мама — врач, отец — финансовый работник. Там брат. Там корни. Там начало начал. Спортивные и школьные успехи в гимнастике и легкой атлетике, первые награды, первые уроки жизни. Там были замечательные педагоги. Там друзья детства и юности, с которыми я до сих пор дружу.

Конечно, я с благодарностью вспоминаю работу в идеологическом отделе обкома партии. Со сколькими людьми, яркими, талантливыми, сводила жизнь. В каких командировках пришлось побывать, какие ситуации разруливать… Мы тесно общались с руководителями секторов печати и Союза журналистов из соседних Ярославля, Иванова, Владимира, Кирова, встречались с журналистами из Японии и Финляндии. Возглавляла группу костромских журналистов в поездках в польский город-побратим Петркув-Трибунальский и в Болгарию.

А какие интересные методы обучения журналистов мы тогда использовали! Хоть и существует расхожее мнение, что научить писать нельзя, что можно только научиться. А общение коллег на семинарах, обмен опытом, анализ лучших материалов, курсы в Костроме и в Москве, тематические конференции… Да разве все перечислишь! Это бесценный опыт.

— Ирина Константиновна, есть те, кто сыграл в вашей жизни особую роль?

— Мне повезло на хороших людей, которые встречались по жизни, которые были для меня учителями. Вспоминаю свою учительницу Евдокию Новикову, благодаря советам которой я выбрала профессию педагога. Благодарна за дружбу моим коллегам по педагогичской работе Василию Самакову, Марии Черновой, Руфине Бурмистровой.

Особая благодарность Светлане Мурыксиной, секретарю Нерехтского горкома партии, благодаря которой и, отчасти вопреки моему желанию, была направлена на учебу на отделение журналистики в горьковскую ВПШ. Я никогда не мечтала стать журналистом, а оказалось, что вся дальнейшая жизнь будет связана с этой творческой и интересной работой.

Мои самые добрые воспоминания о работе с Владимиром Соколовым, редактором газеты «Северная правда», Виктором Вороновым, редактором «Нерехтской правды», коллегами из всех районных газет области. Всех помню. «Гениально, Садохина», — скажет, бывало, Виль Рыбалкин, мой коллега по партийной работе в обкоме партии, читая мое творение (проект постановления, например), и начинает его править. Нельзя забыть ни Игоря Прокофьева, ни Юрия Тимонина и многих, кто оставил заметный след в моей жизни.

— В августе 1991 года обком КПСС закрыли и вы оказались безработной…

— Да, нас уволили, как говорится, без суда и следствия. Мы пришли на работу, а нас не пустили за порог. Для себя приняла решение пойти работать в школу, поскольку партийную газету «Северная правда» тоже закрыли. Я хорошо знаю свою любимую физику, есть небольшой педстаж, люблю детей. Узнаю, что в одной из школ города как раз требуется учитель физики. На встрече директор школы категорично и не очень любезно отказала: «Еще соберете в школе какую-нибудь подпольную коммунистическую организацию». Четыре месяца я была безработной.

Я не знала, сколько времени продлятся санкции в отношении коммунистов, поэтому записалась на курсы кройки и шитья и неплохо овладела этим ремеслом. Выкройки и вещи, сшитые по моим лекалам, бережно хранятся в доме, как напоминание о том, что в жизни всегда есть выход. Но вскоре открылась газета «Костромской край», а потом возобновила работу любимая «Северянка», где я и поработала заместителем ответственного секретаря.

— А потом наступил 94-й год, и вас пригласили в департамент начальником отдела периодической печати по Костромской области. Новое время требовало несколько иных подходов к руководству СМИ?

— Не то слово! В эти годы мы учились всему стремительно. Вспоминаю семинар в Ярославле, который проводили для нас американские менеджеры. Они говорили о рекламе в газетах, и как на этом можно зарабатывать. Ни я, ни два наших редактора, которые присутствовали на встрече, не поняли тогда вообще ничего. Потом наступил период бесконечных выборов. После советских, по сути безальтернативных, выборов пришлось учиться самой и учить журналистов организовывать их в СМИ, делить газетные площади, отбиваться от предвыборных штабов и кандидатов в депутаты, которые то и дело грозили подать, да и подавали, на газеты в суд. Я не вылезала из командировок по области, учила, подсказывала, предупреждала, все вместе набирались опыта.

Еще одно памятное событие того времени — участие в общероссийской выставке «Пресса-95» в Москве. Мы привезли в столицу экземпляры всех районных и областных газет, чтобы представить полную картину СМИ Костромской области. За пять дней, что мы там были, наши газеты расхватали москвичи. Это, во-первых. А во-вторых, к нам подошли какие-то иностранцы и предложили оформить подписку на наши районки по очень-очень выгодным ценам. Мы гордо отказались, уж очень хлопотное это дело, да и доставка была очень дорогой.

Кстати, корреспондент журнала «Читающая Россия» взял у меня интервью и опубликовал на его страницах. Было приятно оказаться в компании с известными на всю страну журналистами Михаилом Ненашевым и Игорем Цвеем.

— Вы учились в вузе на физико-математическом факультете, а эта наука предполагает склонность к анализу. Принимая решение, вы обычно действуете расчетливо?

— Я могу иногда быть эмоциональной, но чаще предпочитаю скрывать свои эмоции. В работе, особенно партийной, я больше использовала логику и анализ, хотя и эмоции добавляла. В сектор печати обкома партии жалоб из журналистских коллективов, от читателей поступало немало, в том числе и в ЦК партии. На каждую надо было отреагировать. Как правило, «разруливать» ситуацию посылали меня: «Ты умеешь найти подход и к жалобщику, и к критикуемому». Например, однажды из одной районки в период горбачевской борьбы с пьянством прислали письмо о том, как коллектив редакции отмечал на работе день рождения одного из сотрудников и кто сколько выпил рюмок спиртного. Даже точные цифры указали. Ощущение от письма было неприятное, но отвечать надо. Поехала разбираться. Редактор молодой, умница, увольнять было бы несправедливо. Пошли на компромисс — перевели в другую редакцию.

ПРО ВОЗРАСТ И ЮБИЛЕЙ

— Вы, можно сказать, вступили в возраст мудрости. Как ощущаете себя в нем? Какие находите радости?

— Да не чувствую я себя в возрасте мудрости! Ошибки до сих пор допускаю.

— Неужели не бывает у вас приступов уныния? Как с этим боретесь?

— Я поняла главное — есть законы природы, с которыми не нужно бороться. Как только я чувствую усталость, хандру, сразу кидаюсь в работу. Погружаюсь в деятельность. Мой принцип: чем больше делаешь, тем больше успеваешь. Жить интересно. Появляются новые идеи, включаюсь в желание как можно лучше их реализовать.

— В дни юбилея что бы вы себе пожелали?

— Что можно желать особого на склоне жизни? Жить и радоваться. Хотя нет, есть одно желание — увидеть и подержать на руках правнуков.

О НАГРАДАХ

В ее домашнем архиве 57 почетных грамот, дипломов и благодарностей. Первые датированы 1951 годом, последние — годом минувшим.

Четыре медали. Самые ценные, по ее мнению, «100 лет газеты «Правда» и медаль «За трудовую доблесть».

Два знака — «За заслуги перед профессиональным сообществом» от Союза журналистов России и «За активное участие в подготовке и проведении выборов» от Центризбиркома.

Говорят, что старость — это пропажа интереса к жизни. Садохиной этот диагноз не грозит. Возраст? Это не главное. Юбилей — дело житейское, и еще не время подводить итоги. Поздравлений будет много. Обещали даже приехать ученики первого ее выпуска, с которыми поддерживает связь более пятидесяти лет.

Елена КРЮКОВА