В память об Алевтине Сергеевне Олюниной

 

Алевтина Сергеевна Олюнина скончалась 18 ноября 2025 года в возрасте 83 лет. Ее кончина – невосполнимая утрата.

 

С момента Олимпиады в Саппоро-1972 минуло уже более сорока лет (на момент выхода статьи в 2014 году — прим.ред). Но тот успех сборной СССР и поныне недосягаем. Наша землячка Алевтина Олюнина взяла тогда золото и серебро. За нее болели как на Родине, так и в Японии. Костромичка полюбилась «самураям» и стала одним из героев Игр. Но олимпийская история для Алевтины Сергеевны началась гораздо раньше… Вместе с прославленной спортсменкой «СП» вспомнила, как добывалось японское золото.

На скоростной дистанции была героем

– Ваша олимпийская история началась во французском Гренобле. Какой стала для вас Олимпиада 1968 года?

– Поездка в Гренобль для меня оказалась очень неожиданной. Я в последний момент влилась в команду. Все пророчили мне три золотые медали. Но это создавало не очень благоприятную атмосферу. Кроме того, за месяц до игр мы тренировались в горах – думали, что на равнине будет полегче. Но все время тренировок шел снег, «Буранов» не было, и мы сами прокладывали себе лыжню. И сразу после такой мягкой лыжни попали на жесткую. Я знала, что могу бороться за золото. Но приехала без медалей. До сих пор вспоминаю первую гонку, когда мы просто «не попали в мазь». Лыжи намазали красной жидкой мазью, а лыжня была жесткая – лед, и 1 км – свежий снег. После этого мы были сломлены.

– К Саппоро готовились с другим настроем?

– Из Гренобля приехала, поставила лыжи и сказала: «Всё, я на лыжах кататься больше не буду». Но прошло время, и мой личный тренер Александр Ершов говорит: «Надо заниматься!». И я начала снова тренироваться в своем автозаводском коллективе, а не со сборной. Через год мы с командой СССР встретились на чемпионате мира в Чехословакии, где я доказала, что в хорошей форме и готова бороться за медали. С этого и началась подготовка к Играм в Саппоро. Я составляла свои планы тренировок, подтягивала слабые стороны и развивала сильные.

– Какие же?

– К примеру, Галина Кулакова могла подтянуться 40 раз, а я от силы – два. Зато я могла прыгать с утра до вечера, а она – нет. На «ломовой» дистанции Галя была герой. На скоростной – я. Поэтому единого метода тренировок не было, планы мы разрабатывали вместе с личным тренером.

– Были какие-то опасения перед Олимпиадой в Саппоро?

– Скажу так – соперниц у нас не было, кроме самих себя. А опасение только одно. У нас не сложились отношения с тренером сборной СССР Ивановым. Может быть, потому, что я не писала в протокол его тренером, а указывала Ершова, личного тренера. Это влияло на премиальные. На чемпионате мира в Чехословакии Иванов не поставил меня на первую гонку. Мы с Галиной Кулаковой проходили без вопросов. Но перед соревнованиями тренер устроил нам тренировку. Перед стартом я спросила, не влияет ли это на отбор. Он ответил, что нет. Я и бежала не в полную силу. Когда мы финишировали, выяснилось, что я не прохожу в состав и пропускаю первую гонку. По словам тренера, каждая тренировка – отбор. Конечно, это был удар для меня.

– И как вышли из ситуации?

– Полностью изменила весь план тренировок на три дня. А главному тренеру сказала: «Скажите, что на следующую гонку вы меня ставите любым номером!». Он уверил, что поставит, даже если наши девчонки выиграют три медали в первой гонке. И наши лыжницы взяли весь пьедестал. Но тренер был вынужден поставить меня на следующую гонку. Номер достался не очень хороший, но я хотела доказать, что могу быть первой. Так и вышло: на десяти километрах выиграла золото чемпионата мира, а после и в эстафете. А на предолимпийской неделе в Саппоро выиграла все без исключения гонки. Японцы тогда здорово поддерживали меня, кричали: «Сан-Алевтина!». И я была уверена, что буду на вершине пьедестала.

Саппоро плакал

– Вы рассчитывали на три золота?

– Да. Но спортивной карьеры без препятствий нет. В первой гонке тренер Иванов унес смазывать лыжи в домик, чтобы без лишних глаз. Какую мазь он положил мне? Не знаю. Но на первой дистанции на отрезке 3,5 километров я выигрывала 12 секунд у преследователей. За счет лыж я могла проиграть секунды две, не больше. Я финишировала с мыслью о том, что победила. А когда увидела, что я четвертая, сразу появилась мысль: тренер положил не ту мазь. Он тут же мне сказал: «Ты меня не признаешь тренером, мне две чемпионки не нужны».

– Ситуация почти как в Гренобле.

– Дух был сломлен. В следующей гонке на дистанции 10 километров я стала второй после Галины Кулаковой. Вся надежда была на эстафету. И на своем этапе я выигрывала 30 секунд у Гали, доказав, что была лидером. Так мне досталось олимпийское золото в эстафете. Но и тогда, и сейчас я уверена, что была способна на большее. Уже спустя много лет на юбилее у Галины Кулаковой Иванов извинился и сказал: «Место лидера сборной должна была занять Аля, на много лет».Где сейчас ваши «победные» лыжи?Не знаю даже. Те лыжи, на которых я ездила, за мной донашивали ребята, мои воспитанники. Никогда не было желания сохранить их, создать свой музей. Хотя часть вещей с Олимпиады действительно хранится в музее в Судиславле. Есть там и мои самые первые лыжи. Правда, только одна.

– Что стало самым памятным событием той Олимпиады, кроме вашей победы?

– Когда гонки закончились, был последний день игр. У нас оставались суточные деньги, которые нужно было потратить. Но мы не могли даже выйти на улицу: шел ливень. И это при том, что до этого снега навалило около полутора метров. Все это превратилось в кашу. Нас даже на тракторе перевозили в столовую, чтобы покушать. Японцы говорили, это природа плачет по тому, что Олимпиада закончилась.

– Как встречали сборную СССР на Родине?

– Очень тепло! Когда прилетели из Гренобля, нам сказали: «Кто с медалями — выходят в первую дверь самолета, остальные – в заднюю через десять минут». Тогда даже был разбор, и мне вынесли приговор: «Будет из нее легкоатлетка, но не лыжница». Потом все изменилось. Из Саппоро нас уже встречали замечательно, выпускали в одну дверь (смеется).

В Сочи нужно «гореть»

– Чем сейчас отличается подготовка спортсменов-олимпийцев?

– У сегодняшних спортсменов большая свобода действий. Если я боролась за то, чтобы тренироваться индивидуально, то у них с этим нет проблем. Спортсмены уезжают за границу, готовятся по собственному графику. А на Олимпиаду берут с собой личного тренера, массажиста и даже повара. Плюс другая подготовка трасс, смазка, которой занимаются независимые смазчики из сервис-команды. К тому же раньше у нас было всего три гонки, а сейчас – множество дисциплин, большее количество комплектов медалей. Так что наши медали нужно умножать на три.

– А уж по экипировке какие отличия…

– Первый раз нам дали пластиковые лыжи «Kneissl» перед чемпионатом мира-1974. Все уже бегали на них, а у нас еще были стеклопластиковые и деревянные. Мы тогда пластиковые обработали, намазали, а разминаться пошли на деревянных. После встали на пластик, а на них – что вперед, что назад едешь… И вот идем по дистанции, и я думаю: «На своих лыжах я бы уже давно финишировала!».

– Как профессионал замечаете, чего не хватает нашим лыжникам сегодня?

– Замечаю, как наши спортсмены проигрывают на финише совсем чуть-чуть. Мы интересовались методиками подготовки, ходили с Любовью Мухачевой (олимпийская чемпионка Игр в Саппоро в эстафете – С.Ч.) на тренерские советы. Оказалось, что сейчас объемы тренировок гораздо меньше. Я бегала за год 10 тысяч километров. И это без роллеров. А сейчас даже мальчишки бегают меньше. При этом вторые тренировки – на роллерах. На олимпиадах видела, как на финише наши проигрывают по быстроте движения, взрывной волне, ускорению. И советовала: «Ребята, ускоряйтесь!». В Ванкувере уже было заметно, что они пытались это делать.

– Что в преддверии Олимпиады пожелаете нашим спортсменам?

– Я всегда говорила, что не люблю тлеть. Нужно гореть! Должен быть азарт. А болельщики само собой будут поддерживать этот задор. Мы, ветераны, тоже будем переживать и молиться за наших спортсменов, за наши победы.

Сергей ЧЕЛЫШЕВ

Фото Сергея Калинина