Совсем недавно стало известно, что Роспатент официально зарегистрировал новый бренд – костромскую роспись. А если быть точнее, зарегистрировал географическое указание «КОСТРОМСКАЯ РОСПИСЬ» (ГУ № 428). И наряду с вологодским кружевом или тульским пряником наш художественный промысел теперь обладает теми же правами. О будущем костромской росписи мы поговорили с мастером Данилом Малышевым.

Маляры-отходники и особая традиция

– Данил, как я понимаю, теперь костромской росписью могут заниматься только мастера из нашего региона? Как, к примеру, тульский пряник могут выпекать только туляки?

– Да, причем только те мастера из Костромской области, которые занимаются росписью по всем правилам. То есть и технологию соблюдают, и стиль держат именно тот, за который эта роспись и ценится. Вообще географическое указание защищает закон. Смысл в том, что товар напрямую связан с какой-то местностью: страной, областью, городом или даже маленькой деревней. И как раз из-за этого места у продукта особый вкус, качество или репутация – поэтому такую связь и берегут.

– Многие легко вспомнят хохлому или палех, а вот костромскую роспись знают куда хуже. Как её вообще описать?

– Её сразу узнаешь по особой живописности. Секрет в том, что мастер берёт на кисть сразу два цвета – и одним движением рисует и свет, и тень. Допустим, берёт синий и белый: синим прорисовывает центр, а белым обводит по краю. А потом добавляет лёгкие штрихи – чёрные или коричневые. Вообще, если говорить точнее, это свободно-кистевая роспись, которой славились костромские маляры-отходники. Истоки традиции – в селе Молвитино, сейчас это посёлок Сусанино. Именно оттуда и пошёл этот промысел: местные мастера уходили на заработки и расписывали дома по всей стране.

– Но границы области ведь складывались непросто: в неё вошли земли из разных уездов и губерний. Где тогда провести черту: вот это уже костромская роспись, а это, скажем, вологодская или вятская?

– Как раз из-за этих отходников чёткой границы и не получилось. Костромичи разъезжались по разным краям и несли свой стиль с собой. Например, мастер Дмитрий Бумагин работал в районе Вохмы, хотя она тогда относилась к другой губернии. Поэтому стилистически росписи очень похожи друг на друга. Костромичи трудились и в Москве, а про Петербург и вовсе ходят легенды, будто половина города связана с нашими мастерами. Они не только привозили своё искусство, но и перенимали что-то у местных, так что стиль постепенно обогащался.

– Как я понимаю, для того, чтобы получить географическое указание, необходимо было проделать большую работу. В том числе бюрократическую…

– Да, необходимо было и заявку правильно оформить, и собрать исследования, публикации. Конечно, это невозможно было бы без активной работы сенатора РФ от Костромской области Светланы Кирилловой, помощника сенатора Олега Сальника и патентного поверенного РФ Сангаджи Исяева. Вообще, этим занималась большая команда.

– Как думаешь, что нужно, чтобы в нашем регионе костромская роспись стала такой же узнаваемой, как хохлома?

– Было бы здорово создать единое пространство для мастеров народных промыслов – чтобы там можно было и работать, и выставлять свои работы, и проводить мастер-классы. Особенно ценно, если такое место появится в историческом центре города. Пока это, правда, остаётся мечтой.

Дошли до Сибири

– Существует ли какое-то большое издание, сборник по костромской росписи?

– Отдельного издания по костромской росписи нет. Но в научно-исследовательской литературе есть упоминания костромичей-отходников, которые ходили и расписывали на других территориях, за пределами Костромской губернии. Есть даже две-три книги – это каталоги музейных коллекций, кажется, Архангельской области, – где отдельные предметы подписаны прямо «Костромская роспись, мастер такой-то». В некоторых книгах это называют костромской росписью, но в том смысле, в каком существуют хохлома, гжель или жостово, статуса нет. Дело в том, что изобразительный стиль у каждого мастера был свой и мог в деталях отличаться очень сильно. При этом по изученной литературе известны места «отхода» костромичей: они работали не только на Русском Севере, но ходили и в Сибирь – есть сведения, что доходили до Алтая. Их работы, выполненные там, по идее, уже входят в традицию урало-сибирской росписи.

– А что еще выделяет именно костромскую роспись? Как её отличить?

– Отличить можно. Основной признак – манера исполнения, принцип скорописи, как я уже говорил, на кисть берётся сразу два цвета и по предварительно сделанному подмалёвку наносятся мазки, которые сразу формируют и свет, и тень. Например, красный кружочек, затем на кисточку набирают второй цвет, белый, и несколькими ударами формируется цветок. Композиция в основном вертикально крестообразные букеты. Но в литературе написано, что классика костромской росписи – это львы, изображения схваток львов. Также изображались единороги. Как описывается, лев и единорог – символы Христа и охранители. Плюс всевозможные птицы, всадники, мужики, курящие трубку, хозяин и хозяйка, мужик с саблей.

Традиции и современность

– Я знаю, что ты расписываешь деревянные изделия, интерьеры. А что самое необычное приходилось украшать костромской росписью?

– Не скажу, что необычно. Для меня все работы ценны. Особо памятна коллаборация с брендом «КоКо» – кокошники из Костромы. Я расписывал для них ткани, выкройки. Получились современные кокошники с костромской росписью.

– А вообще интерес к народной культуре сейчас больше или меньше, чем несколько лет назад?

– Больше. Во-первых, об этом наконец-то начали хоть как-то говорить с центральных каналов. И государственная политика в этом направлении тоже немного изменилась. Сейчас – очередной подъём интереса к народному творчеству: и к мастерам, и к ремёслам, и к современным брендам, которые делают самобытный продукт.

– То есть идет определенный этап возрождения народной культуры?

– История циклична. И сейчас новый виток интереса к народным промыслам и в целом к народной культуре. Хорошо, что в периоды безвременья есть энтузиасты, на которых всё держится.

– Такие энтузиасты, занимающиеся костромской росписью, есть сегодня, помимо тебя?

– Конечно. Например, этим направлением занимается мой преподаватель Елена Мышко. В центре детского творчества «Истоки» роспись преподаёт Светлана Панфилова – так что преемственность есть.

Олег Суворов

Фото из архива Данилы Малышева