Новый этап возрождения Костромского кремля начался. Восстанавливается Успенский собор, который на протяжении многих веков был домом для Феодоровской иконы Божией Матери. Возрождение храма, как и всего комплекса кремля, было бы невозможно без Виктора Тырышкина – благотворителя и строителя. При поддержке губернатора Сергея Ситникова и митрополита Костромского и Нерехтского Ферапонта Виктор Иванович возвращает Костроме ее достояние. «Северная правда» встречалась с ним на каждом важнейшем этапе возрождения святыни. И начало восстановления Успенского собора исключением не стало.

Дом для чудотворного образа

– Виктор Иванович, как вы считаете, сегодня Богоявленский собор Костромского кремля стал центром духовной жизни Костромы?

– Знаете, какая у нас радость? На Пасху здесь было 340 причастников. И это в новом соборе. О чем это говорит? О том, что он востребован. И это неописуемая радость, что люди пришли славить Бога, пришли молиться, получать духовную помощь.

– Мы всегда говорим о Костромском кремле как о комплексе. Когда началось возрождение Богоявленского собора, вы строили планы о дальнейшей работе?

– Я пришел сюда по благословению святейшего Владыки, нашего Патриарха Кирилла. И мы построили этот прекрасный собор с этой величественной колокольней на берегах нашей великой реки Волги. Но если говорить откровенно, то благословение мне было дано на строительство Успенского собора. Он и ниже, и проще. Но территория Костромского кремля – великая историческая земля. В 1930-х годах все строения на ней были снесены, кроме домов соборного причта. Среди утраченных сооружений – Успенский собор, Богоявленский собор и колокольня.

Особую благодарность заслуживают два архитектора, проявившие невероятное мужество и преданность делу. Они приехали всего за сутки до взрыва, когда стало известно о грядущем разрушении. Без какой-либо технической поддержки, буквально от руки, они провели тщательный обмер зданий и составили обмерные чертежи. Эти люди – настоящие герои: их работа позволила сохранить память. Благодаря им у нас есть возможность восстановить кремль в прежнем виде.

Я решил начать с восстановления Богоявленского собора: его архитектура сложнее, и этот этап потребовал больше усилий и ресурсов. После этого можно будет приступить к работе над Успенским собором.

При этом стоит отметить, что Святейший Патриарх Кирилл не давал мне благословения на восстановление всего кремля целиком. Думаю, это было продиктовано заботой: он опасался перегрузить меня столь масштабной задачей.

– Богоявленский собор спустя несколько лет после возрождения стал настоящей точкой притяжения…

– Когда собор построили и полностью отделали, он стал домом Пресвятой Богородицы Фёдоровской. Вы видели сень, которую сделали над образом? Ее сделал наш знаменитый архитектор, всей России известный, – Борис Павлович Игдалов. Тот самый, который Янтарную комнату восстановил и большую часть Екатерининского собора. Удивительный человек, что тут скажешь! А сейчас он, кстати, новый проект делает – для Годеновского креста. Мы там сень делаем. И высота будет – 8,5 метра!

И знаете, что интересно? Когда Борис Игдалов и другие мастера про Успенский собор узнали – сразу откликнулись. Прямо так и сказали: «Ну, если ты серьёзно, то привлекай нас – мы приедем работать бесплатно!». Там ещё академик Никита Игоревич Явейн подключился – тоже дважды лауреат Государственной премии. Мы тут с ними разговаривали, обсуждали – востребован проект или нет, помните, с этого же разговор начинали? А они твёрдо говорят: «Это не просто востребовано – это необходимо делать. Мы готовы прийти и помочь». И я вам так скажу: если они какие‑то деньги возьмут за работу, я точно знаю – они их отработают сполна. Не просто отработают, а принесут сюда, в Успенский собор, настоящее произведение искусства. Восстановят его таким, каким он был в XVI веке, – вот их цель. Это будет очень красивый храм, дом для Феодоровской иконы.

– Мы знаем, что здесь, над Богоявленским собором, трудилась уникальная команда архитекторов, инженеров, строителей. Как вам удается подбирать такие коллективы?

– Кто я без Бога, без людей, без их молитвы? Мне везет на хороших людей. Здесь, например, есть Евгений Николаевич Радионов, Антон Любимцев. Много хороших людей. И мне Господь помогает встречать их. Вот в Рыбинске были такие замечательные люди – прямо душа радуется, когда о них вспоминаешь. Один, к сожалению, уже ушёл из этого мира… Отец Сергей. Удивительный человек! Он сначала даже директором судостроительного завода в Рыбинске был. На стройке Спасо-Преображенского собора работал прорабом, потом ушел в монастырь, принял постриг. И ещё там был протоиерей Михаил Халюто – тоже удивительный человек, честности невероятной, скрупулёзности просто поразительной. Я, честно говоря, вообще не встречал, чтобы кто‑то так вот каждую копейку прописывал: куда она пошла, на что потрачена, как использована… И знаете, что самое главное? Когда делаешь что-то без задней мысли, с чистым сердцем, когда стремишься вложить душу – Господь помогает. Он откликается и посылает вот таких людей: честных, ответственных, преданных делу.

То же самое и в Ярославле было – там тоже команда замечательная собралась, очень хорошая. Такие люди, что просто нарадоваться нельзя: все друг друга поддерживают, работают с душой, без корысти.

Да если я начну всех перечислять и о каждом рассказывать, мы с вами до завтрашнего утра не закончим. Потому что в моей жизни встречалось – и, слава Богу, ещё встречается – столько великих людей… О них можно говорить бесконечно.

Поле из свай

– Сегодня возрождение Костромского кремля продолжается. Работы на месте Успенского собора уже идут?

– Да, пришло время строить Успенский собор. После взрыва на месте собора остался двухметровый слой щебня, да ещё и грунты никуда не годятся. Пришлось делать свайное поле – забили почти двести свай, точнее, 198. Процесс такой был: сначала бурили скважины, потом заливали бетон, а уже в него вбивали сваи. С проектом здорово помог МАРХИ (Московский архитектурный институт) – они проработали несколько вариантов и помогли выбрать самый оптимальный.

Сейчас дело идёт дальше: пришли машины с арматурой, около 30 тонн, это уже серьёзно. Одновременно откопали котлован повторно – сначала мы площадку выравнивали и сваи забивали, а теперь выбираем землю там, где будет плита. Разбиваем головки свай – скоро всё это увяжем в одну сплошную плиту.

– Вы говорили, что Успенский собор проще, меньше по габаритам. Какие трудности все же есть с точки зрения архитектуры?

– Да, он меньше по размерам, это верно. Древние храмы вообще никогда не отличались большими габаритами. Этот собор – он, если не ошибаюсь, высотой где‑то порядка 30 метров. Может, чуть побольше, но ненамного. Но часть храма – это галереи, небольшой четверик и семь главок. Да, сложности были с фундаментом. МАРХИ – это кузница архитектурных кадров. И непосредственно профессура занималась разработкой вариантов свайного поля достаточно долго. Мы выбрали один и уже его реализовали. Через полтора-два месяца будет плита, затем гидроизоляция и дальше можно будет уже «гнать кирпич».

– Понятно, что о сроках завершения строительства говорить рано. Но когда бы вы хотели, чтобы в Успенском соборе прошла первая литургия?

– Если откровенно, я бы хотел дожить до этого времени. Поэтому я стремлюсь завершить строительство как можно быстрее. Нужно еще устанавливать ограду, это тоже настоящее произведение искусства. Как же я это все оставлю?

С молитвой и надеждой

– Мы знаем, что историческая точность и достоверность крайне важны для вас…

– Не все, к сожалению, так считают – меня немало критиковали. Но один человек в меня поверил. Когда Владимир Владимирович Путин приезжал в Переславль‑Залесский, там как раз строился Никольский собор. И он мне тогда говорит: «А мог бы ты восстановить Богоявленский собор – домонгольского периода?». Я тогда даже дышать рядом с тем собором боялся – ведь это одна из трёх святынь домонгольской эпохи, настоящая древность! Мы работали предельно аккуратно: разобрали его, промыли каждый блок, всё сделали так, чтобы ничего не нарушить. Сложно было, очень кропотливо – но иначе нельзя. Сейчас с Успенским собором – похожая история. Тут тоже нужен особый подход и опыт настоящих профессионалов, знакомых с древней архитектурой. Например, академика Явейна. Я не говорю, что сам всё знаю. Всегда опираюсь на опыт людей.

– В Костроме, мы знаем, многие верующие молились за вас. Такая поддержка ощущается?

– Конечно. Когда за тебя серьёзно молятся, это ощущается почти физически. Ведь как раньше строили соборы, до революции? Великие князья, государи и люди. Соборно, по пятачку, по копейке. И сейчас три компонента необходимы. А именно: поддержка государственной власти, молитва людская и деньги. Когда эти три составляющие соединяются, можно сделать что угодно: хоть собор возвести, хоть кремль восстановить. Люди ко мне отнеслись очень по‑доброму, с пониманием – и я очень рассчитываю на их молитву, на эту духовную поддержку. И, конечно, надеюсь на помощь властей – например, на поддержку губернатора Сергея Константиновича Ситникова, с которым у нас сложились очень хорошие отношения. Кстати, мне, надо сказать, в этом плане везло: с губернаторами в тех областях, где я работаю, всегда складывалось взаимодействие.

– Прошло почти десять лет с тех пор, как был заложен первый камень в фундамент Богоявленского собора. Сегодня он стоит в полном величии. С каким ощущением вы возвращаетесь сюда?

– Я в Богоявленский собор прихожу только потому, что мне предстоит строить Успенский собор. Прихожу, чтобы приложиться к Феодоровской иконе, помолиться. И заметьте: меня никто за язык не тянул с кремлём. Я сам взялся за это дело. А ведь это, по сути, первый всероссийский кремль – разрушенный, но теперь восстанавливающийся. Но когда я строю любой храм, то после завершения обязательно прошу прощения, перекрещусь, поклонюсь и иду дальше. Здесь будет так же.

Сергей ЧЕЛЫШЕВ.

Фото Юрия ОПЕЛЬЯНЦА.